Главная » Статьи » Туризм » Общий раздел

ПЕРВЫЙ РОССИЙСКИЙ ЭКСТРЕМАЛ БЫЛ ОДЕССИТОМ! ДА-ДА, ТОТ САМЫЙ УТОЧКИН...
Серёжа Уточкин родился 30 июня 1876 года в Успенском переулке, № 23. Отец его - Исай Козьмин Уточкин принадлежал ко 2-й купеческой гильдии и был удачливым строительным подрядчиком, мать звали Лустиньей Стефановной. Крестными Сережи в Успенской церкви были купец 2-й гильдии Дмитрий Федорович Алексеев и жена купца Параска Азафьевна Алейникова, домовладелица. После её смерти Исай Уточкин приобрел дом и оставил его в наследство сыновьям. Родители рано ушли из жизни, и Сергей, как и его братья Николай и Леонид, фактически, росли и воспитывались «в людях». Сперва, правда, это была двоюродная сестра, потом — чужие люди, которые содержали мальчика на деньги, оставленные отцом.

Ещё в детстве с Сережей стряслось то, что наложило неизгладимый отпечаток на его личность. Сергей жил на пансионе у преподавателя Ришельевской гимназии некоего Краузе — неизлечимого алкоголика с кучей детей. Однажды хозяин дома пропал, и несколько дней о нем не было ни слуху, ни духу. Случайно жена поднялась на чердак - он висел там в петле. Женщина обезумела и, схватив большой кухонный нож, перерезала своих детей. Серёжа проснулся от диких криков, увидел на полу и постелях лужи крови, безумные глаза женщины, и спасся чудом. Вот с тех пор он и стал заикаться. Известно, что пережитое в детстве не проходит бесследно. Потом, когда началась полоса неудач, у Уточкина выработалась мания преследования. Вообще, несмотря на немалые спортивные достижения, Уточкин был исходно человеком с неустойчивой психикой, повышенной чувствительностью, и его судьба в какой-то мере была предопределена этими грустными обстоятельствами.

Однако сначала он стал славой и гордостью Одессы. Имя Уточкина с детства знакомо каждому одесситу. Оно всегда было окружено легендами и анекдотами, загадками, как принято в нашем славном городе. Об этом «академике спорта» написаны книги и сотни газетных очерков, снят кинофильм. «Я познакомился с ним на Большом Фонтане летом 1904 года и с тех пор никогда не мог себе вообразить Уточкина без Одессы и Одессу без Уточкина», — писал А.Куприн. Они оба испытывали страсть к небу, и впоследствии совершили знаменитый полет вдвоем над Одессой на одном из первых тогда аэропланов.

Но представьте себе человека выше среднего роста, широкоплечего, на крепких ногах. Ярко-рыжие волосы, белесые ресницы, широкий нос и резко выступающий вперед подбородок. Он могуч — этот чудо-человек. Он храбр, он умен. Таких природа создает не часто. Он безмерно добр. Он может отдать всё, что у него есть.

Отдельно страницей биографии Уточкина является его любовь к футболу. Он по праву считается одним из первых русских футболистов. Сергей демонстрировал великолепные способности в этом виде спорта и одним из первых был официально зачислен в команду Одесского британского атлетического клуба (ОБАК), т.к. русских команд в городе тогда еще не было. Уточкин играл, даже находясь в солидном по меркам футбола, возрасте, когда ему было 34 года.

Он самостоятельно соорудил себе яхту, которую обозвал нестандартным именем «Баба Ягуржъ», и увлекся морским спортом. Не раз рисковал жизнью. Однажды яхта перевернулась, Уточкина ударило корпусом, и он снова спасся чудом. Надо полагать, именно к тому времени относится постановление Императорского яхт-клуба о воспрещении Уточкину принимать участие в морских гонках. Что ж, он нашел себе новое применение, пытаясь взлететь на … автомобиле. Приделал крылья, разгонялся на треке, и, действительно, на несколько секунд машина зависала в воздухе, потом шлепалась на землю и снова подпрыгивала.

Особенно он прославился как велосипедный гонщик. В течение 17 лет не сходил он с трека и одержал бесчисленное множество побед в России и за границей. С велосипеда Уточкин пересел на автомобиль, участвовал в автогонках, ставил рекорды скорости. О его безумной езде знали все одесские городовые. 

Когда родилась авиация, Уточкин только и думал о том, как научиться летать на крылатой машине. «Хочу летать, бросать вызов природе, — писал он. — Инстинкт борьбы, владеющий всем живым, увлекает меня на этот бой, для одного меня лишь опасный, бескровный для других. Рано или поздно — я должен слиться с природой, но пока это случится — буду всячески издеваться над ней и, мстя за грядущую неизбежность, обнимая ее всю, владеть».

И он в полной мере владел ею, совершив в начале ХХ века 150 полетов в 70 городах мира – Тифлисе и Каире, Париже и Тамбове. Полёты Уточкина наблюдали видные впоследствии авиаконструкторы и лётчики: В. Климов, Н. Поликарпов, П.Сухой, П.Нестеров, С.Королёв. Московское скаковое общество на общем собрании 12 мая 1910 года преподнесло Уточкину жетон с надписью: «Первому русскому авиатору в Москве». А Московское общество воздухоплавателей, устраивавшее в Москве школу воздухоплавателей, обратилось в Уточкину с предложением «принять на себя преподавание в этой школе». Но это было потом, а пока…

Аэропланы держались в воздухе уже по часу и более, француз Луи Блерио перелетел через пролив Ла-Манш, а в России все еще не было своих авиаторов. Наконец весной 1910 года в Одессе состоялись полеты первого русского летчика Михаила Ефимова. Он только что вернулся из Франции, где научился летать. Полеты его произвели настоящий фурор. Это еще более укрепило горячую мечту Уточкина. К счастью, самолет в Одессе был - биплан Фармана, который купил известный одесский богач и издатель «Южной мысли» барон С.Ксидиас Через неделю после полёта Ефимова Уточкин выпросил у Ксидиаса разрешение, сел в аэроплан, похожий на огромный коробчатый змей, взлетел и совершил полет без всякого инструктажа и подготовки - редкий случай в истории авиации. Толпа ахнула: "Летит!” Аэроплан, покачиваясь, грузно пролетел над полем, над зрителями, невольно пригнувшими головы;за ним мчались мальчишки, а следом, придерживая шашки, - потные городовые. Толпа кричала: "Браво, Уточкин!”, бросала в воздух шапки, свистела и аплодировала. Правда, полет был не шибко удачным, машину при посадке он слегка подломал, но ведь это был экспромт. Уточкин не был первопроходцем в воздушной стихии: эта честь принадлежала Михаилу Ефимову, но Уточкин был азартней, живописней, колоритней и очень быстро стал в стране любимцем публики и «главным летчиком». От Ефимова он отличался еще и тем, что, в отличие от первого, прошедшего вполне добротную профессиональную подготовку в Париже, Уточкина летать никто и никогда не учил – он осваивал воздушный корабль на чистом вдохновении и бешеном желании летать – и ведь полетел! Вот что было главным в жизни Уточкина. Он был прирожденный боец.

Уточкин стал вторым русским пилотом. С тех пор началась у него новая и очень напряженная жизнь. Ему не раз приходилось переживать смертельно опасные минуты. В Екатеринославе ветер бросил аэроплан на деревья. В Ростове из-за остановки мотора машина упала и едва не погубила пилота. Опасное падение произошло также недалеко от Бендер. Но роковая авария произошла в июле 1911 года во время перелета Петербург - Москва. Как раз перед ним 2 июля с территории Одесской выставки над морем Уточкин совершил свой 100-й, юбилейный полет.

Это был первый в России дальний и крайне трудный перелет. В нем приняли участие девять авиаторов, но долетел лишь один - Александр Васильев. «Еду в Москву чай пить!» - озорно прокричал Уточкин, взлетая. Однако попить чаю в первопрестольной ему не удалось. Он уже миновал Новгород, когда пропеллер разлетелся на куски. Надо было идти на посадку. Спуск вышел неудачным. Самолет врезался в крутой берег реки. Уточкин успел выпрыгнуть из машины, но был задет крылом и без чувств упал в воду. Его спасли крестьяне. Увечья, полученные им, оказались серьезными: переломы ноги, руки, ключицы, тяжелые ушибы грудной клетки и головы.

Теперь больной, изувеченный, он вдруг остался один, без гроша в кармане и даже без крыши над головой. В личной жизни авиатора также случилась драма. Любимая женщина, жена, оставила его и ушла к богатому одесскому финансисту и заводчику Анатра.

Еще в больнице, дабы умерить у изувеченного авиатора ужасные боли, врачи впрыскивали ему морфий, давали кокаин. Выйдя из лечебницы, Уточкин уже не расставался со шприцем и баночкой с кокаином.

Переехав в Петербург, Уточкин безуспешно пытался найти работу. Немного зарабатывал бильярдом - благо мастерски владел кием. Однажды получил гонорар за воспоминания в купринском «Синем журнале». Раньше Сергей всегда одевался изысканно. Теперь же стыдился своего поношенного костюма. Ночевал у знакомых, а часто и просто на улице, голодал.

В 1913 году по городу пошли слухи о признаках психического расстройства у прославленного пилота – сказались последствия многочисленных травм на треке, падений самолётов, столкновений в автогонках. И в самом деле - утром 26 июля 1913 года сильно возбужденный Уточкин ворвался в подъезд Зимнего дворца и потребовал от швейцара доложить самому государю Николаю II о приходе знаменитого авиатора. Перепуганный швейцар поспешил преградить дальнейший путь незваному гостю. Тогда Уточкин набросился на него с кулаками. Сбежавшаяся охрана схватила безумца. «Я - гений! - кричал Уточкин. - Пустите! Я слышу, меня зовут!».

По распоряжению смотрителя Зимнего дворца авиатора доставили в психиатрическую больницу св. Николая Чудотворца на Мойке. Там Уточкин рассказал, что возле Исаакиевского собора якобы встретил государя, и тот пригласил его во дворец. Сергей Уточкин

Поправлялся Уточкин медленно. Стараниями друзей его вскоре перевели в больницу «Всех Скорбящих» на Петергофском шоссе, в отдельную палату. Расходы на содержание и лечение авиатора взяла на себя городская управа.

Свое нахождение в больнице Уточкин счел тюремным заточением и объявил голодовку, заявив, что предпочитает голодную смерть. Тогда его стали кормить принудительно. Только осенью 1913 года авиатора выпустили на свободу и он уехал в Одессу.

Согласно сообщениям одесских газет, в ноябре 1913 года Уточкин был заключен в лечебницу доктора Штейнфинкеля на Среднефонтанской дороге. Консилиум светил поставил диагноз: тяжелое нервное расстройство на почве употребления наркотических веществ. В феврале 1914 года врачи признали его безнадежным в смысле выздоровления, за него некому было платить в больнице. Он был уже совершенно неузнаваем, поседевший, в бредовом состоянии. Его обычно маленькие глаза расширились и производили жуткое впечатление. Он опять оказался наедине со своей болезнью.

«Когда появились первые слухи о сумасшествии Уточкина, — писал Куприн, — я не хотел им верить. Более спокойного, уравновешенного, хладнокровного человека я никогда не видел в жизни». По почину Куприна газета «Речь» объявила подписку для Уточкина, то же сделало по почину В. Коралли «Вечернее время». Открыли подписку и другие газеты. Люди приносили кто рубль, кто 25 рублей. «Одесские новости» сообщали, что за первый же день собрали 139 рублей 55 копеек.

Когда началась Первая мировая война, многие авиаторы были мобилизованы. Уточкин вслед за ними стал проситься на фронт, но ему отказали. Когда недуг временно отступил, он попытался устроиться на работу на авиационный завод, но и тут ему отказали. Эти переживания опять обострили душевную болезнь. «А между тем, - говорил Уточкин с горечью, - я был готов работать надсмотрщиком, рабочим. Наверно, клеймо безумца умрет вместе со мной».

…Зима 1915 года в Петербурге выдалась морозной и снежной. Друг Уточкина, А. Г. Алексеев, встретил бывшего авиатора на Невском проспекте. Полуголодный, плохо одетый Уточкин был простужен. Вскоре с воспалением легких его отправили в психиатрическую больницу св. Николая Чудотворца, в ту самую, куда он впервые попал летом 1913 года. Там он и умер. «Забытый всеми, - писала «Петроградская газета», - недавний герой толпы скончался 31 декабря под новый, 1916 год, от кровоизлияния в легкие». Шел тогда Уточкину всего сороковой год…

Его похоронили на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, невдалеке от могил других русских авиаторов, погибших в авиакатастрофах. Сергей Уточкин познал все: и невиданную славу и почет, горечь забвения и безразличия. Бесстрашный мечтатель и романтик, влюбленный в солнце и море, а более всего — в небо, говорил: «Летать — одно наслаждение. Если там, наверху, чего-нибудь и боишься, то только земли». В Одессе Уточкина не забыли. Как ни называли в разные годы старейший кинотеатр города, основанный его братьями, – «Красный летун», «Красный железнодорожник», одесситы в обиходе упрямо именовали его кинотеатр Уточкина. В конце концов, он вернул себе и народное, и первое официальное название. В Горсаду около кинотеатра «Уточ-кино» установлен памятник прославленному одесситу.
Категория: Общий раздел |
Просмотров: 2739 | Рейтинг: 5.0/1